Российские инвестиции во Франции в 2013 году
В 2013 году Франция привлекла большее количеств российских инвестиций в сравнении с предыдущим годом в различные сектора экономики и подтвердила свою экономическую привлекательность
Москва – 5 мая 2014 г.
Подготовленный Агентством инвестиций в экономику Франции (AFII) «Отчёт 2013 года об иностранных инвестициях с созданием рабочих мест во Франции» анализирует происхождение, характер и распределение иностранных инвестиций, способствующих созданию рабочих мест во Франции.
Результаты 2013 года показывают, что динамика иностранных инвестиций во Франции сохраняется на прежнем уровне. В 2013 году общее число принятых инвестиционных решений составило 685 по сравнению с 693 в 2012 году. Таким образом, Франция заняла второе место в Европе по этому показателяю с долей в 16%. «Отчёт 2013 года» выявляет тенденцию к увеличению числа проектов из развивающихся стран, главным образом, из России – страны, которая за последние три года поднялась на 13 пунктов в списке основных инвесторов во Франции.
Согласно последнему списку Thomson-Reuters «Top 100 Global Innovators» («100 крупнейших инновационных компаний мира»), Франция находится на третьем месте в рейтинге стран мира с наиболее инновационными предприятиями (после США и Японии). Так, в 2013 году экономическая привлекательность Франции в области исследований и инноваций стала выше: было принято 77 инвестиционных решений в области НИОКР, инженерии и дизайна. Этот показатель является рекордным: по сравнению с показателем 2012 года он поднялся на 33%.
Согласно последнему исследованию, проведённому Ernst & Young, именно Франция остается основным направлением для инвестиционных проектов в сфере промышленности. Если в 2010 году наблюдался спад инвестиционной активности в данной области, то в 2013 году было принято 209 решений, касающихся инвестиций в промышленность Франции. Такие факторы являются решающими для России, традиционно имеющей общее с Францией стремление к развитию индустрии и инноваций.
Российские компании расширяют свою деятельность в Европе и в мире. Так, в 2013 году во Франции были запущены 9 проектов. Для 4 компаний Франция стала новой страной для инвестирования. Количество инвестиционных решений во Франции не перестаёт расти: к 2013 году во Франции работали 38 российских компаний, что на 15 компаний больше, чем в 2012 году. Девять проектов были осуществлены при поддержкке Агентства инвестиций в экономику Франции (AFII), что позволило создать 225 рабочих мест. В настоящее время инвестиционные потоки между двумя странами приходят к равновесию: совокупность российских прямых иностранных инвестиций (ПИИ) во Франции выросла в десять раз всего за три года, с 0,15 млрд. евро в 2010 г. до 1,30 млрд. евро в 2013 г. Данные цифры включают в себя финансовые потоки, слияния и поглощения, а также инвестиции в проекты с созданием рабочих мест. Кроме того, с открытием многих научно-исследовательских и инженерных центров во Франции растет объем наукоемких инвестиций.
«Отчёт 2013 года» подтверждает диверсификацию российских инвестиций, которая наблюдается за последние годы в сфере агропромышленного комплекса, машинного оборудования и транспорта. Следующие примеры наглядно демонстрируют это.
Примеры недавно реализованных проектов
Прогресстех: Эта российская компания, являющаяся лидером предоставления услуг в сфере авиастроения и производства космической техники, решила открыть исследовательское бюро в Тулузе для того, чтобы в будущем сотрудничать с компанией Airbus и её основными поставщиками. Филиал компании, зарегистрировавшийся под названием Tucana Engineering, создаст 50 рабочих мест в ближайшие три года.
Active Optics: После начала работы в Марселе в 2012 году, эта компания, которая разрабатывает и производит системы адаптивной оптики, использующиеся, в основном, для работы с лазерным лучом в космической и медицинской областях, объявила о дополнительном приёме на работу ещё десяти человек. Компания, находящаяся во Франции, обеспечивает своей продукцией всю Европу.
«Cанкции подстегнули инвестиции», — глава агентства Business France в интервью Forbes
Генеральный директор агентства Business France Мюрьель Пенико проводит 40% рабочего времени в командировках, поскольку агентство работает в 73 странах. В Москву в этой должности она приехала впервые, хотя бывала здесь часто, еще когда работала в руководстве компании Danone.
По итогам многочисленных встреч в Москве Пенико сформулировала представление о настроениях французских и российских бизнесменов в текущей экономической ситуации. Forbes выделил в этой картине восемь ключевых пунктов.
Как санкции повлияли на бизнес
Санкции сильно сказались на взаимной торговле. В 2012 году российско-французский товарооборот составлял €20 млрд, сейчас он сократился до €10 млрд. Но в 2016 году был зафиксирован интересный скачок: экспорт Франции в Россию вырос на 8%, и доля Франции во внешней торговле России увеличилась на 4,9%. За год Франция поднялась с 7-го на 5-е место в списке внешнеторговых партнеров России, обогнав Италию и Японию.
Дело в том, что санкции скорректировали стратегию французских компаний, в результате это подстегнуло приток инвестиций из Франции в Россию. Из разговоров с российскими импортерами, бизнес-консультантами и женщинами-предпринимателями я поняла, что после введения эмбарго у бизнеса был сложный период адаптации. Но сейчас торговля развивается в сфере технологий, появляются новые партнерства, которые позволяют производить запрещенную для импорта продукцию на территории России.
Кто из российских миллиардеров любит Францию
Я, к сожалению, не могу назвать их имена из-за политики неразглашения. Многие из российских миллиардеров любят Францию. Если вы пойдете прогуляться по Ривьере, то встретите их. Некоторых вы также увидите в Альпах.
Как российские олигархи становятся французскими инвесторами
Сначала они начинают вкладываться в бизнес, потом покупают гостиницы и рестораны. После того как они лучше узнают Францию, возникают промышленные инвестиции. Инвестиции во Францию означают частые командировки для менеджеров, которые этому только рады. Здесь не возникает проблем с наймом сотрудников, как и с качеством жизни.
Продолжают ли покупать недвижимость во Франции
Вложения в недвижимость и виноградники для реэкспорта продукции в Россию всегда были по большей части инвестициями личного характера, и эти инвестиции продолжают расти. Притягательность Франции в этом плане не изменилась, равно как и туризм, который продолжает развиваться. Постепенно формируется и другой тип капиталовложений — инвестиции, которые создают рабочие места в промышленности, туризме и секторе инноваций. Иногда эти инвестиции приходят напрямую, иногда через посредников.
Масштаб российского бизнеса во Франции
Сейчас на территории Франции работает 80 российских предприятий. Российские капиталовложения выросли за 5 лет с €300 млн до €1,8 млрд.
Самым крупным российским предприятием на территории Франции являются РЖД, которые приобрели специализирующуюся на логистике компанию GEFCO, 50% деятельности которой приходится на Францию.
Вот несколько новых примеров инвестиционных проектов в 2016 году. Российский фонд прямых инвестиций (РФПИ) и государственная французская депозитно-консигнационная касса (СDC IC) заключили партнерское соглашение об инвестировании Arc International — ведущего производителя стеклянной посуды. Российская компания Datadvance, специализирующаяся на разработке программного обеспечения в области анализа данных, открыла филиал в Тулузе в рамках партнерства с группой Airbus. Я встречалась с владельцем ресторана «Пушкинъ» Андреем Деллосом. Его проект Café Pouchkine уже пользуется большой популярностью у парижан, и сейчас он готовит проект в самом сердце Парижа — на площади Мадлен, которая является, пожалуй, одним из самых любимых мест европейских туристов.
Российские венчурные компании также инвестируют во Францию. Среди них Runa Capital, которая заняла четвертое место по инвестициям во французскую экономику и создала многообещающий стартап по инновационным статистическим методам Ekimetrics. В целом на российские компании в 2016 году приходилось 8 из 1117 новых инвестиционных проектов во Франции. Но я считаю, что мы стоим у истоков более масштабного сотрудничества. Франция — это открытая для иностранных инвестиций страна, в ней насчитывается 20 000 филиалов иностранных предприятий.
О французских инвесторах в России и их настроениях
Несмотря на трудности, через которые российским и французским инвесторам пришлось пройти за последние годы, они смогли сохранить объем капиталовложений. Инвестиции Франции в российскую экономику выросли в 2016 году до €4,9 млрд с €4,4 млрд в 2015 году. Безусловно, компаниям пришлось приспосабливаться к новой обстановке, политике импортозамещения, однако партнерские отношения сохранились. Я считаю, что и россияне, и французы достаточно упорные, когда хотят чего-то добиться. Из 650 французских предприятий, работающих на территории России, около 40 компаний ведут здесь бизнес очень давно и, по сути, являются частью российской экономики. По портфельным инвестициям в российскую экономику Франция занимает второе место после Германии. Многие из действующих предприятий работают в сфере высоких технологий, которые интересуют Россию с точки зрения модернизации и развития потенциала экономики.
Ждет ли бизнес отмену санкций
В компаниях, конечно, надеются, что санкции не будут длиться долго, но все понимают, что это связано с геополитикой и договорами между Европой и Россией по Украине и Сирии. Эти события не были предрешены бизнесом и сложились по ряду причин. С точки зрения предпринимателей, свобода внешней торговли всегда имеет преимущество над внутренней. Но мы живем в мире, в котором надо считаться с геополитикой. Отмена эмбарго будет означать, что мы нашли решение других важных проблем. Это откроет более существенные возможности для бизнеса. В ожидании этого события ни российская, ни французская сторона не намерена бросать начатое. Это важный фактор. Я надеюсь, что когда снимут эмбарго, предприятия, которые работали до отмены, будут обеспечены возможностями для расширения.
В B2C в отличие от B2B трудности связаны не столько с эмбарго, сколько со снижением покупательной способности. Производители пытаются к этому приспособиться с помощью диверсификации линейки продуктов и создания новых партнерств.
Молодежь тяготеет к стартапам, а не крупным компаниям
Сейчас активно развивается инициатива French Tech — это клуб французских стартаперов в Москве, в число которых входит Сriteo, BlaBlaCar и др. Во Франции сейчас насчитывается около 10 000 стартапов, хотя всего пять лет назад их было не более 3 000, и многие из них были созданы инженерами. Тема стартапов активно набирает популярность в России. Я встречалась со многими представителями российских фондов, которые интересовались французскими стартапами.
Опросы студентов инженерных и бизнес-вузов 5–6 лет назад показывали, что 80% респондентов хотело работать в крупных компаниях. Сейчас 40–50% студентов заявляют, что хотят либо организовать стартап, либо пойти работать в стартап. Предпринимательская жилка у них сильна.
Францию и Россию объединяют сильные математические вузы, а новые технологии неразрывно связаны с математикой. Очень много французских стартапов занято разработкой искусственного интеллекта, big data, интернетом вещей и биотехнологиями. Это новый фактор, который стимулирует развитие партнерских отношений и делает Францию более привлекательной для инвестиций.
Почти камамбер
Павел Николаевич, как бы вы в двух словах охарактеризовали состояние франко-российского бизнеса сейчас, через два года после начала «борьбы ограничений»?
Павел Шинский: Ожидание перезагрузки. Почему ожидание? Потому что в апреле-мае 2017 года во Франции пройдут выборы президента. И очень многое в будущем будет зависеть от личности нового главы государства.
Как в целом чувствуют себя французские инвесторы, отдельные предприниматели и компании, давно организовавшие бизнес в России?
Павел Шинский: Некоторые затихли, ждут отмены санкций, надеясь на возврат к прежнему импорту. Но это не тренд большинства. Те же компании, которые понимают, какие новые перспективы открывает импортозамещение, уже начали производить продукцию здесь, на месте, или находятся в процессе.
Французы даже начали производить сыры камамбер, говоря «это у нас российский камамбер», потому что в России — где коровы едят другую траву, где другое молоко — не может быть «того» камамбера, но надо же жить. Одно дело, когда про санкции и продукты в рамках импортозамещения говорит чиновник, другое дело — француз, который вложил деньги в России в собственный ресторан и вдруг лишился поставок сыра. Рестораны остались, а сыры для них теперь производят в Ивановской, Тверской, Рязанской областях по французской рецептуре.
Недавно француз, мой товарищ, приехал и сказал: «Я хочу в России улитки делать, как ты думаешь, российские улитки смогут по-бургундски готовить?». Я ему про другого француза рассказал, который после двух лет проб и ошибок начинает производить в России фуа-гра. Чтобы получилось, ему пришлось яйца берберийских уток привезти, так как на местных российских утках воспроизвести французские технологии не получалось. Пока нужные утки выросли, полтора года прошло.
А трюфели еще не завезли?
Павел Шинский: Это очень специфическая штука, они растут в ограниченных местах, экосистеме. Это как нефть, она или есть, или ее нет. Импортозамещение — неоднозначное понятие. Сыры-то можно заменить, и еще многое можно, но что-то невозможно или экономически нецелесообразно. Можно ли импортозаместить Chanel?
Конечно, Франция это не только Коко Шанель, Джо Дассен, Эдит Пиаф. За этими легкими образами стоит очень мощная технологическая держава. И сейчас очень важен вопрос необходимости импортозамещения для продукции высоких технологий. Я имею в виду, к примеру, оборудование и системы для авиастроения или для модернизации железных дорог, различные системы датчиков, радаров. Это, к счастью, понимают в России.
Во Франции есть компетенции, которые нужны России для модернизации многих промышленных отраслей. Россия только-только вступает на дорогу кластеров и технопарков, а Франция начала развивать их уже давно.
Какова специфика французских компаний в России?
Павел Шинский: Структура французского бизнеса сильно отличается от Германии и Италии тем, что локомотив экономики страны — это 40 крупнейших компаний, чьи акции торгуются на рынке — Total, Airbus, Danone, Renault и другие компании. Есть еще компании такого же порядка, которые не входят в этот биржевой индекс, — к примеру, тот же Auchan. Они — настоящее государство в государстве.
33 из этих 40 компаний давно пришли в Россию, и постепенно «вытягивают» за собой сюда поставщиков, с которыми привыкли работать во Франции и в других странах. Но у этого процесса есть и обратная сторона, которая сейчас очень выгодна России: эти компании экспортируют произведенную в России продукцию (самими или их подрядчиками, но под их брендом) за рубеж, используя для этого продвижения российской продукции свои обширные мировые сети.
Палата создана, чтобы объединить французское деловое сообщество в России. За 2 года санкций оно сократилось?
Павел Шинский: У нас было в год по 6-7 визитов французских бизнесменов в регионы. Сейчас сложилась ситуация, когда в регионы больше всего стремятся поехать компании что-то продать, найти подряд, а местные власти ждут крупных инвесторов с проектами локализации производства.
Основная проблема при этом — финансирование. Даже франко-российские проекты, которые никаким образом не связаны с санкциями, ни с людьми, ни с компаниями из санкционных списков, не могут получить кредиты на развитие под «живительные» 3-4 процента от французских банков.
А локализация иностранных производств на территории России — панацея для сегодняшнего сложного момента?
Павел Шинский: На мой взгляд, как не надо все «импортозамещать», так и не надо все локализовывать. Но даже тогда, когда локализация требуется, не все так просто. Пример. Французы построили в России два фармацевтических завода. По производству инсулина и вакцин.
В России есть очень сильное лобби, и в Думе, и в правительстве, и в Минздраве по поводу использования того или другого вида вакцин. Есть еще и другое лобби, которое считает, что вакцина — это плохо априори. И как в этих условиях принимать решения?
Сам бизнес не столь силен, чтобы переломить сопротивление?
Павел Шинский: В прошлом году мы нашли и потом в течение полугода общались с бизнесменами от Корсики до севера Франции, объясняя им возможности для инвестиционных проектов на российском рынке. Из 150 компаний 85 обратились в свои банки с просьбой профинансировать совместные проекты в России. Как вы думаете, сколько получили поддержку из 85? Ноль.
Сейчас после известных событий французские банки живут с оглядкой на Америку. Американская политика простая: полностью отрезать какие бы то ни было экономические отношения с Россией.
Павел Шинский: К сожалению, на данный момент нельзя ждать финансирования от французских банков. Те компании, которые продолжают развиваться в России, сами себя финансируют. Например, тот же ритейл в лице Ашана, Леруа Мерлен в поддержке не нуждается. Есть и другие, конечно же.
Поэтому французский бизнес если и рассчитывает — помимо собственных сил и средств — на поддержку совместных инвестиционных проектов со стороны, то сейчас со стороны России.
Ваш прогноз в таком случае по перезагрузке?
Павел Шинский: Есть надежда. В истории Пятой республики никогда не было столь открытых — в плане непредсказуемости — выборов президента страны, как предстоящие в 2017 году. Впервые состоятся праймериз не только со стороны «левых» кандидатов, но и среди «правоцентристов».
Появится ли вопрос санкций в повестке избирательных кампаний?
Павел Шинский: Должен сказать, что во Франции — в отличие от многих других стран — более благоприятный фон, и большинство политиков склонны к смягчению, отмене санкций, и в целом выступают за улучшение отношений с Россией. Но Палата намерена дополнительно привлечь внимание к этой теме. Франко-российский аналитический центр «Обсерво» готовит документ, который мы представим всем кандидатам на президентские выборы. Этот список предложений для конструктивной перезагрузки отношений с Россией, я надеюсь, станет частью повестки по международной политике.
У нас уже есть положительный опыт личных обращений к французским парламентариям, когда в апреле и июне этого года шли голосования по санкциям в обоих палатах.
Могу точно сказать, что ни одна из французских компаний за эти два тяжелых года не покинула российский рынок. От крупных компаний, попавших под санкции, до предпринимателя, который с успехом жарил летом 2014 года каштаны в парке имени Горького
Павел Шинский: В Париже жареные каштаны — неотъемлемая часть городского пейзажа. И у замечательного парижанина, который начинал свой бизнес в Москве, была мечта дойти до Урала. С началом санкций каштанов он лишился. Но из России не уехал — делает то ли сыры, то ли хлеб.
. Я регулярно встречаю французов, которые с гордостью мне показывают новообретенный российский паспорт. Сначала для меня это было диковиной. Я не говорю о Депардье, я говорю о людях, которые в течение 10-15 лет остаются гражданами и Франции, и России. Многие заводят семьи. Живя здесь, они остаются в Европе, то есть сохраняют уклад жизни, который не слишком отличается от их предыдущего. Они чувствуют динамику, органику страны.
В России гораздо больше зависит от человека, чем во Франции. Там его карьера больше зависит от возраста, от названия университета, который закончил. Прежде всего, от возраста. Мне немного за 40, но мои французские друзья и товарищи, с которыми я рос, только-только в этом возрасте начинают получать ответственные посты. В России, если ты умеешь работать, то и в 25 лет — бери и управляй.
Какова роль Франко-российской палаты на данном этапе?
Павел Шинский: Как и всегда, не меняется — координационная, информационная, аналитическая. С президентом палаты Эммануэлем Киде «держим форпост». Экономическая связь не разорвана. Хотя, конечно, во многом замедлилась.
Какие самые главные три вопроса задают французские бизнесмены в России?
Павел Шинский: Самый главный вопрос касается административного климата, гарантий частной собственности, то есть стабильности.
Есть огромная разница между бизнес-культурами России и Франции. В России многое построено на личных отношениях и на характере людей. В России руководитель компании часто сразу принимает решение: «Да — да, нет — нет». Это может сопровождаться какой-то юридической волокитой, но в принципе огонек зажигается достаточно быстро. Во Франции же выстроен целый ряд инстанций, которые регулируют полномочия топ-менеджеров компаний. Достаточно часто происходит их ротация. Французы боятся личных деловых договоренностей, как огня. Потому что они не самые стабильные и выливаются в непрозрачные отношения.
В России есть Национальный региональный инвестиционный рейтинг, проводит его Агентство стратегических инициатив (АСИ). Французскому бизнесу рейтинг помогает?
Павел Шинский: Я думаю, что этот рейтинг дает общую картину и общую информацию. Дальше каждая компания, исходя из специфики своей деятельности, должна ориентироваться на более острые и четкие критерии, которые в силу политических причин ни один рейтинг не учитывает. Опять же это касается тонкостей взаимодействия между федеральными органами и местными структурами. К кому апеллировать и как разобраться, если федералы говорят тебе «да», а на областном, республиканском или муниципальном уровне говорят тебе «нет».
Есть регионы, где надо идти к представителю силового или духовного ведомства, которые вполне активно могут решать вопросы инвесторов. Мысль такая: власть в России содержится в самых неожиданных руках. И эти руки не всегда те, которые обозначены в рейтингах.
Что касается глубины изучения: владельцы сети «Ашан» до того как открыть свой первый гипермаркет в Москве, отправили топ-менеджеров жить в российских семьях, причем разного уровня благосостояния. В течение нескольких недель жить, завтракать, обедать и ужинать, в центре города, на окраине… Они наблюдали, записывали, на каком основании люди принимают решения относительно того или иного вида колбасы, какое расстояние до магазина готовы осилить на машине или пешком… Как итог, они органично встроились в российский образ жизни.
Россия стремится стать страной внутреннего туризма. Как вы считаете — получится ? Что советуют французские специалисты?
Павел Шинский: Россия, как туристическое направление для иностранцев, начинает с очень низкой точки, поэтому может произвести абсолютно взрывной рост в течение нескольких лет. Технологии известны. Во Франции есть парк Пюи-дю-Фу (Puy du Fou) в регионе Вандея, который возрождает вековые национальные традиции, он принципиально отличается от Диснейленда, и считается самым посещаемым парком в Европе. И как мы понимаем, для России тоже важно такое национальное направление. Еще мы работаем с Ассоциацией самых красивых французских деревень, члены этой Ассоциации помогают развивать такую же организацию в России.
Некоторое время назад французы долго работали с Волгоградом. Была мысль сделать в Волгограде некую историческую зону вокруг Мамаева кургана. Вписать это в образовательную программу, чтобы каждый российский школьник в какой-то момент с первого до десятого класса обязательно приехал в Волгоград в рамках договора между музеем, регионом и минобразованием. Главное в этом проекте — патриотическое воспитание, воспитание корней.
Во Франции именно так?
Павел Шинский: Подобный музей в городе Кан в Нормандии именно так и работает. Он посвящен Второй мировой войне, так как здесь состоялась высадка союзнических войск. Параллель с Волгоградом понятна. Так вот французские школьники все обязательно посещают этот музей в рамках такого государственно-частного договора.
Источники: http://ru.ambafrance.org/Rossijskie-investicii-vo-Francii-v, http://www.forbes.ru/biznes/343027-cankcii-podstegnuli-investicii-glava-agentstva-business-france, http://rg.ru/2016/11/01/kak-francuzskij-biznes-adaptirovalsia-v-rossii-v-usloviiah-sankcij.html
Источник: